Драмы внутреннего мира каждого человека отражают сложные объектные отношения, лежащие в основе его идентичности. Эти драмы часто не осознаются, и единственным подтверждением их существования являются эмоциональные состояния, такие как тревога или депрессия. Однако они могут всплывать на поверхность через молчаливые диалоги между аспектами "Я".
По словам Фрейда, эти драмы проявляются в сновидениях ("прекрасный путь к бессознательному") и кошмарах. Они также проявляются в "люцидных снах", которые в определенной степени контролируются сознанием. Активность внутреннего мира может проявляться и через "языковые ошибки": эта идея помогла Фрейду стать известным широкой публике.
Глубинные уровни сознания: первичные процессы
Внутренние драмы становятся частью внутреннего мира в раннем детстве (а возможно, и до рождения). Самые ранние следы памяти, кодирующие межличностные драмы в мозгу человека, не являются интегрированными и включают в себя только определенные части или аспекты себя или другого.
Когда ранние объектные отношения всплывают во взрослой жизни, они проявляются в основном в виде невербальных чувств и действий. И только со временем определенные чувства и реакции (например, гнев, ненависть, страх) могут получить названия. Такие бессознательные действия психики, берущие начало в раннем детском опыте, называются "первичными процессами"; по мнению психоаналитиков, они характеризуются отсутствием чувства времени, бессвязностью, противоречивостью, отрицанием. В какой-то мере этот факт объясняет нереальность наших сновидений.
Встреча внутреннего и внешнего мира
Драматизм повседневной жизни
Все мы привязываемся к отношениям, которые влияют на нас, а иногда и управляют нами. Проекция или экстернализация определенных фигур из прошлого толкает человека на манипуляции или провокации, направленные на окружающих людей, чтобы заставить их повторить детские модели поведения. Однако для того, чтобы этот процесс был успешным, другой человек должен ответить действием и эмоциями. Сандлер описывает, как человек "сканирует" свое окружение, чтобы найти нужных людей, а затем вступает с ними в пробные отношения, чтобы проверить, будут ли они реагировать так, как того требует его внутреннее объектное отношение.
Драматургия психодрамы
В магической обстановке психодраматической сцены протагонист испытывает то же "терапевтическое безумие", что и пациент в психоаналитическом процессе переноса. Даже самый здравомыслящий протагонист отказывается от неверия и начинает разговаривать с "матерью" или "отцом" с чувством полной эмоциональной реальности и убежденности. Драмы детства могут быть сыграны с огромной силой и непосредственностью. И в то же время герой знает (если он не психотик), что его добровольный "помощник" трансформировался в процессе психодрамы. Реальность образа - лишь иллюзия. Георгий относится к Виктору "как к своему отцу".
Многие психодрамы (в духе Зерки Морено и Элейн Голдман) возвращаются в прошлое, к ранним сценам жизни. И здесь изображение людей (чаще всего родителей) становится все менее объективным.
Техника позволяет различным интернализованным "другим" экстернализироваться в ясной и драматичной форме с помощью нескольких вспомогательных "тузов". Психодраматический метод также позволяет различным аспектам внутреннего объекта, например, "плохому" или "хорошему" отцу (две экстернализации одной и той же фигуры), быть экстернализованными с великолепной ясностью с помощью вспомогательных "тузов", играющих различные аспекты внутреннего объекта (или объектов).
К репрессированному обращаются в процессе терапии: в психодраме с использованием вспомогательных "тузов", а в психоанализе - с помощью переноса в отношениях с терапевтом.
Вначале "отец" может существовать как "другой" объект. Впоследствии в процессе интроективной идентификации, когда "Я" отождествляет себя с ролью (или объектом), интернализованной сначала как "другой" объект, происходят структурные изменения в его самоидентичности. В этом случае индивид чувствует, что обладает некоторыми качествами своего отца.
Внутренний мир человека имеет несколько граней. Эта неизбежная сложность делает психотерапию такой трудной и порой "головокружительной", но усилия стоят того.
"Язык говорит нам, что сценарист - это "я". Психоанализ учит нас, что сценарии были написаны много лет назад наивным детским "я", пытавшимся выжить в мире взрослых, чьи драматические условности совершенно не похожи на детские "обычаи". Эти психические игры могут происходить в театре нашего разума или в театре нашего тела, а также во внешнем мире - иногда с использованием разума и тела других людей. В стрессовые периоды мы также способны переносить свои психические драмы с одной сцены на другую. Таким образом, "Я" - это многогранная фигура" (Макдугалл).
Во взрослой жизни Джорджу довелось стать одним из множества разнообразных "тузов". А это значит, что в любой момент времени он может испытывать (чувствовать) наиболее сильную идентификацию с Я-объектом, возникающим в результате его отношений с матерью (объектное отношение "сын и мать"). В другой момент его Я будет представлять собой Я-тень в отношениях с отцом.
Для Джорджа каждая из этих граней его общей идентичности затрагивает различные аспекты ролевого кластера "Я как сын". Но каждая из этих субшкал расположена по отношению к разным "другим" объектам: его отцу и матери. Эти две личности существуют в нем как внутренние объекты, с которыми его Я-объекты (или сценарные "я") находятся в отношениях. Для многих людей такая группировка ролей приводит к путанице в самовосприятии и в восприятии "других". Создается впечатление, что между двумя или более объектными отношениями происходит "перекрестный разговор".
Процесс ролевого проигрывания (enactment) является характерной особенностью психодрамы, семейной терапии и психоанализа.
"Когда терапевт заставляет членов семьи взаимодействовать друг с другом, разыгрывая некоторые проблемы, которые, по их мнению, являются причиной дисфункции, и обсуждая разногласия, например, пытаясь усмирить непослушного ребенка, он активизирует процессы, не контролируемые семьей. Привычные роли разыгрываются, и взаимодействие происходит практически с той же интенсивностью, которая характерна для этих взаимодействий вне терапевтической сессии".
"Техники семейной терапии"
(Минучин и Фишман)
Таково взаимодействие членов семьи "здесь и сейчас" во время терапевтической сессии. Минучин образно пишет, что в этом процессе разыгрывания "терапевт просит семью "исполнить танец" в его присутствии".
Такая ситуация затрагивает людей, связанных общей реальностью. Она имеет психологическое значение для всех участников, как и их взаимодействие, которое Морено называет "столкновением" (encounter-clash). Это встреча двух реальных и равных людей в общем для них месте, где они воздействуют друг на друга в соответствии со своими возможностями. Такие отношения можно считать симметричными, и, по словам Морено, общение строится по модели "telos", предполагающей обмен притяжением, отталкиванием, восхищением и безразличием.
Британский аналитик Патрик Кейсмент использует термин "разыгрывание" в практике психоаналитического консультирования, когда описывает драму, происходящую между пациентом и аналитиком в переносе. При этом ситуация "там и тогда" разыгрывается "здесь и сейчас".
Психодраматист использует термин "разыгрывание" для обозначения повторного воспроизведения в театре личностных конфликтов, следуя правилу "показывать, не рассказывать". Во время сеансов вспомогательные "асы" играют роли значимых "других" протагониста.
"Не сообщайте о том, что произошло, не рассказывайте о том, что вы сказали друг другу, а переживайте ситуацию так, как если бы она происходила на самом деле". Морено
Существует две формы психодраматического действия: психодраматическое действие во встрече-контрасте (реальное столкновение двух людей на сцене) и психодраматическое действие из внутреннего мира (связанное с экстернализацией внутреннего мира). Их не всегда можно разделить, поскольку многие наши отношения "здесь" и "сейчас" окрашены миром бессознательного. В любой ситуации в жизни или на психодраматической сцене встреча-встреча (действие в реальности) может смещаться в сторону действия, подчиненного бессознательному внутреннему миру двух участников.
Вспомогательные "тузы" слушают и отвечают на психологические потребности протагониста, обеспечивая "других", необходимых в психодраматическом мире. Морено понимает, что выбор, сделанный в жизни, никогда не бывает случайным. Отношения, которые люди устанавливают с другими людьми, разнообразны и здоровы. Он предполагает, что процесс выбора часто не предполагает наличия "переноса" (который Морено определяет как "фактор, ответственный за диссоциацию и распад социальной группы") или эмпатии, которую он считает "односторонними" чувствами, помогающими одному человеку понять другого или актеру вжиться в роль. Морено утверждает, что именно "тельце" отвечает за повышенную взаимность выбора, преобладающую над случайностью.
Для Морено спонтанность - еще один фактор, необходимый для создания новых ролей и для всего процесса психодрамы. "Спонтанность как пластическая функция вызывает адекватную реакцию "Я" на неизвестные ситуации. Спонтанность как творческая функция направлена на создание "Я" и среды для него".
По мнению Морено, спонтанность личности может быть развита или усилена с помощью тренинга, т.е. межличностной активности в социальной сфере. Повышение групповой спонтанности - одна из функций фазы разогрева. "У человека нет резерва спонтанности в смысле стабильного объема или качества. Спонтанность доступна (или нет) в разной степени готовности, от нуля до максимума, выступая в качестве психологического катализатора". Спонтанность - это сила или фактор, позволяющий человеку не только выражать свое "я", но и создавать новые произведения искусства, совершать новые социальные и технологические открытия, новые социальные среды, новые роли в психодраме. Человек с высоким уровнем c-фактора становится более живым, энергичным и вдохновляющим. "Когда функции спонтанности остаются без направляющего влияния, внутри "я" развиваются противоречивые тенденции, которые дестабилизируют "я" и разрушают его культурную среду". Неправильное управление "либидо" Фрейда или "с-фактором" Морено становится причиной многих проблем личности.
Передача счетчика
Морено говорит об отношениях между терапевтом и пациентом как о встрече равных, которые принесли на сессию свои навыки, слабости и личные истории. Такая точка зрения, естественно, отличается от традиционного представления о том, что терапевт находится в более особом и сильном положении (этой классической точки зрения придерживался, например, Фрейд).
Процесс динамической психотерапии не может быть ограничен применением определенных техник или тактик работы с проблемами и симптомами пациента, поскольку в нем присутствуют личностные и профессиональные аспекты отношений между терапевтом и пациентом. В психодраме, как и в аналитической психотерапии, решающую роль играют собственные чувства, интуиция и переживания терапевта, а отношения между пациентом и терапевтом имеют первостепенное значение.
Типы чувств, которые руководитель (терапевт) может испытывать во время сеанса:
А) Чувства, возникающие у принципала в результате реакции переноса на протагониста. В конце концов, терапевты тоже люди. Они тоже могут "путать" людей из своего настоящего со значимыми фигурами из своего прошлого.
Б) Чувства терапевта, связанные с переносом протагониста на режиссера.
В) Чувства, соответствующие ситуации "здесь и сейчас". Такими чувствами могут быть, например, тревога и сомнения, которые возникают у каждого при столкновении с профессиональными трудностями. Это может быть и раздражение по поводу опоздания членов группы или по другим причинам.
Г) Чувства, не связанные с психодраматической сессией. Все мы попадаем в ту или иную ситуацию с чувствами, связанными с другими событиями повседневной жизни. Бывает, что некоторые чувства влияют на наши мысли и эмоции даже тогда, когда мы заняты совершенно другими вещами.
Сам термин "контрперенос" был впервые использован Фрейдом в 1910 году для описания чувств, возникающих у психоаналитика или терапевта в результате их контакта с пациентом. Как и большинство терминов, связанных с психоанализом и психодрамой, он не является совершенным. Некоторые авторы используют этот термин в очень узком и специфическом смысле, связывая его только с невротическими трудностями, которые испытывает терапевт во время несеанса. Другие психоаналитики впадают в другую крайность, используя этот термин для описания буквально любых чувств и реакций, возникающих у терапевта в процессе работы с пациентом. Пол Холмс склонен использовать этот термин для описания большинства чувств и эмоциональных реакций терапевта во время сессии. Однако он исключает из этого термина все, что возникает в ситуациях, совершенно не связанных с его контактами с психодраматической группой (точка D).
Но работа психотерапевта не может быть нейтральным пассивным присутствием в терапевтических отношениях, как бы он ни старался. Такая вовлеченность по своей природе имеет определенные последствия. Невозможно сохранить ту отстраненную объективность, которой придерживается (часто неоправданно) хирург или терапевт по отношению к своим пациентам.
Фрейд предполагает, что терапевт может поставить на место пациента кого-то из своего прошлого - и тем не менее аналитик не в состоянии отделить свои (возникающие в его внутреннем мире) чувства и фантазии о значимых для него людях от того, что относится к его отношениям с пациентом (в ситуации "здесь и сейчас"). Трудности в психотерапии могут возникнуть и в том случае, если проблемы пациента (например, вызванные его агрессивностью или отношениями с женой) аналогичны ситуации терапевта. И тогда пациент и аналитик "сговариваются" и проявляют "сопротивление" исследованию и разрешению этой проблемы. Очевидно, что такая ситуация будет контрпродуктивной. Морено объясняет это так: "Очевидно, что если феномены переноса и контрпереноса доминируют в отношениях между помогающими терапевтами (или помогающими "тузами" и членами группы) и направлены на пациента (протагониста), то терапевтический процесс сталкивается с серьезными трудностями".
Анни Райх отмечает, что аналитик может нравиться или не нравиться пациенту. Если эти отношения осознанны - нет оснований беспокоиться о контрпереносе. Однако если интенсивность чувств возрастает, то можно с полной уверенностью определить, что в дело вовлечены бессознательные чувства аналитика, его собственный перенос на пациента, т.е. контрперенос. Таким образом, контрперенос содержит собственные бессознательные потребности и конфликты аналитика. В таких случаях пациент является для аналитика объектом из прошлого, на который проецируются прошлые чувства и желания... Это и есть контрперенос в собственном смысле слова" (Райх).
Райх четко отделяет эмоциональные реакции аналитика (которые Морено приписал бы происходящей "встрече") от того, что вызвано неврозом терапевта. Тот факт, что терапевт может нравиться или не нравиться пациенту, подразумевает вовлеченность "телесного" процесса. Эмоции терапевта в контрпереносе (в понимании Райха) связаны с его внутренним миром и уходят корнями в детство - отсюда и термин "невротический контрперенос". Морено пишет: "Именно пациент подвергается позитивному или негативному воздействию. Существует только одна роль. Психиатр рассматривается как объективный агент, по крайней мере, во время лечения, свободный от собственного эмоционального соучастия. Он просто анализирует материал, который представляет ему пациент. Но это только кажущееся. Возможно, потому, что анализу подвергается только пациент".
Морено пишет: "Будущий терапевт может отпустить перенос по отношению к анализирующему его терапевту. Но это не означает, что он освобождается от переноса по отношению к любому новому человеку, которого он встретит в будущем. Для этого ему придется приобрести броню святого. Эти доспехи могут в любой момент сломаться при появлении нового пациента и новых комплексов, которые этот пациент ему передаст...".
По характеру и интенсивности чувств терапевт узнает об их происхождении (как в случае с реакциями переноса пациента). Реакции низкой интенсивности (точка "В") могут быть вызваны реальными отношениями "терапевт - протагонист" и встречей, модулируемой "теле". Более интенсивные реакции (точка "А"), возможно, порождаются переносом, который возникает у режиссера в его отношениях с протагонистом. Морено пишет: "Поэтому первая рекомендация, которая дается на заре психодраматической работы, заключается в том, что психотерапевт, которому предстоит участвовать в процедуре, - как и пациент - должен быть проанализирован другими людьми в процессе лечения". Морено предполагает, что режиссер психодрамы может ощущать влияние со стороны членов группы. Психодрама стимулирует такой обмен мнениями во время "встречи равных", что, несомненно, помогает людям лучше понять себя. Такие взаимодействия хотя и важны, но недостаточны для полноценного профессионального и личностного развития ведущего психодрамы. Для этого нужен опыт влияния, подобный тому, что психоаналитики называют "тренинговым анализом". Думаю, вопрос о том, какую "помощь" или "терапию" может получить руководитель психодрамы от руководимой им группы, достаточно спорный, но, конечно, все мы растем и учимся, находясь в роли терапевта.
В процессе обучения и практики психодраматисты нуждаются в личной помощи или во влиянии группы, в которой они не являются терапевтами. Как сказал 80 лет назад Фрейд, способность терапевта помогать другим ограничивается его способностью понять самого себя; этот процесс требует от него принятия помощи через личную терапию. Очень важна также регулярная супервизия.
Б. Перенос главного героя в его отношениях с режиссером и вспомогательными "тузами".
Пол интересуется, был ли Джордж в ярости от того, что его мать запретила ему общаться с отцом. Он понимает, в чем заключается динамика, и спрашивает Джорджа: "Я хотел бы знать, чувствовали ли вы в другое время, что некоторые другие люди в вашем детстве - чувствовали ли они то же самое по отношению к вашим встречам с отцом?" Этим вопросом Пол пытается связать трудности, возникшие у Джорджа во время сессии, с его прошлым. Этот комментарий несколько напоминает интерпретирующее высказывание, которое обычно делают психоаналитические терапевты. Джордж связывает свои чувства с тем периодом детства, когда его визиты к отцу прерывались. Ему показалось, что Пол (терапевт) ведет себя "как" его мать. Фактически Пол косвенно интерпретирует перенос Джорджа, направленный на него.
В. Ощущения, соответствующие ситуации "здесь и сейчас"
Морено согласен с тем, что между пациентом и терапевтом развивается "межличностный перенос", но отличает этот процесс от "теле"-отношений между двумя людьми, которые "не определяются символическим переносом, не имеют невротической мотивации, а обусловлены определенными реалиями, которые этот человек воплощает и представляет... Это комплекс чувств, который притягивает одного человека к другому и создается реальными качествами другого человека."Морено считает, что терапевтический процесс в психодраме невозможен, если доминирует перенос или контрперенос и "...вспомогательные "асы" сами обеспокоены своими проблемами(1), есть протест против руководителя психодрамы(2) из-за плохого выполнения возложенной на них роли(3), недоверие и негативное отношение к методу(4), межличностные конфликты(5); все это создает атмосферу, которая влияет на терапевтическую ситуацию... Решающим фактором для терапевтического процесса является "тело".
Однако иногда в психодраме необходимо усилить столкновения между членами группы, тогда как в психоаналитической групповой терапии требуется обратное. Безусловно, одной из причин, по которой психоаналитики остаются относительно "неизвестными" (или "зеркальными") для своих пациентов, является необходимость редуцировать чувства и мысли, которые способны развиваться "здесь и сейчас" между двумя людьми. Такой встречи, в понимании Морено, лучше избегать. Например, пациент вряд ли испытает гнев на свою мать (терапевта) "в процессе переноса", если случайно поймет, что в действительности он пережил тяжелую утрату.
Чувства, испытываемые режиссером, могут возникать из-за реальных проблем между ним и главным героем.
Механизм контртранспорта
Процесс контрпереноса, несомненно, имеет большое значение как в индивидуальной психотерапии, так и в психодраме. Пола Хайман пишет: "Мой тезис состоит в том, что эмоциональный отклик аналитика на пациента в ситуации анализа является одним из важнейших инструментов в его работе. Контрперенос аналитика - это инструмент для исследования бессознательного пациента. Аналитическая ситуация... представляет собой отношения между двумя людьми. Эти отношения отличаются от других не наличием чувств у одного партнера, пациента, и их отсутствием у аналитика, а прежде всего глубиной ощущений и полезностью, которую они дают... Если аналитик пытается работать, игнорируя свои чувства, его интерпретации становятся непригодными". "О переносе" (Гейман)
Ракер предполагает, что эмоциональные реакции, возникающие у психоаналитика во время сеанса, также являются "...слиянием настоящего и прошлого, непрерывной и тесной связью между реальностью и фантазией, внутренним и внешним, сознательным и бессознательным" (Ракер).
Конкордантные и комплементарные идентификации терапевта с пациентом
Рецкер исследует процесс, посредством которого один человек (терапевт) приходит к пониманию другого (пациента). Он предполагает, что психоаналитик имеет "тенденцию к идентификации" с пациентом. Этот процесс, по его словам, является "основой понимания". То же самое можно сказать о режиссере и вспомогательных "асах", поскольку они работают над пониманием психологии героя, которому хотят помочь. Рецкер предполагает, что существуют две формы идентификации: конкордантная и комплементарная.
Согласованная идентификация
Рецкер описывает, как человек, стремящийся понять другого, "...может достичь своей цели, отождествляя свое Эго с Эго пациента, или, говоря проще... отождествляя каждую часть своей личности с соответствующей психологической частью пациента - свое Эго с Эго пациента, свое Эго с Эго пациента, свое Супер-Эго с Супер-Эго пациента, перенося эти отождествления в свое сознание. Согласованная идентификация основана на резонансе внешнего во внутреннем или на признании того, что принадлежит другому, своим ("эта часть тебя - я"), а также на согласовании того, что является моим собственным, с тем, что принадлежит другому ("эта часть меня - ты").
Дополнительная идентификация
Этот процесс отличается от описанного ранее тем, что терапевт идентифицирует себя с внутренними "другими"-объектами пациента. Например, пациент в процессе психотерапии воспринимает терапевта как своего отца, испытывает при этом чувства и придерживается моделей поведения, более соответствующих его детским годам. Конечно, это "перенос". При этом терапевт идентифицирует себя не с "Я" пациента, а с его внутренним "отцом", с которым это "Я" находится во внутренних отношениях. Именно благодаря этой идентификации у терапевта возникают определенные чувства, соответствующие роли "отца".
В психодраматической сессии происходит аналогичный процесс, затрагивающий идентификацию (осуществляемую вспомогательным "Я") и проекцию (осуществляемую протагонистом). Протагонист проецирует своего внутреннего "другого"-объекта на члена группы, который в той или иной степени реагирует на эту проекцию. Член группы, исполняющий роль "отца", идентифицируется с этим внутренним объектом протагониста. В этом процессе задействованы аспекты сознательного и бессознательного.
Какую пользу могут принести руководителю психодрамы и членам группы, выступающим в роли вспомогательных "тузов", их чувства, вызванные отношениями с протагонистом? Эти чувства (если они осознаются) дают информацию о способах коммуникации, которые использует протагонист, и, кроме того, указывают на его внутренние объектные отношения.
Бессознательные аспекты отношений между протагонистом и директором могут заметно нарушить ход психодрамы, ориентированной на протагониста, если они не будут осознаны и разрешены. В случае с Джорджем Пол-терапевт бессознательно идентифицирует себя с его матерью. Когда Пол узнает об этом, он оказывается перед выбором.
- Обращаясь к своему психоаналитическому опыту, он может "интерпретировать" перенос Джорджа в терминах самого себя.
- Он может помочь встрече Джорджа с настоящим Полом. "Послушай, Джордж, почему ты сейчас так зол на меня. Что я такого сделал?"
- Он может побудить Джорджа к внутренней работе, спросив его: "Я хотел бы узнать, не кажется ли вам, что другие люди из вашего детства также мешали вам встретиться с вашим отцом?"
Первый вариант невозможен, поскольку все происходит в психодраматической группе, а кроме того, как показывает опыт психоаналитической терапии, интерпретация переноса на начальном этапе приводит к его усилению. Это обстоятельство может только осложнить отношения Пола с Джорджем. Второй вариант - психодраматический, а вместе с ним и потенциально эффективный. Пол решает извиниться перед Джорджем (в нескольких словах, в виде прямого обращения "здесь и сейчас"). Это кажется достаточно эффективным. Затем он переходит к третьему варианту - пытается выяснить, кто этот внутренний объект в жизни Джорджа. Следующий шаг после этого - поиск вспомогательного "я" для роли "матери".
Безплатна консултация
